Рэй Дуглас Брэдбери 

В мгновение ока 

Сборники рассказов Рэя Брэдбери – 14 

Аннотация 

Впервые на русском! Новый сборник Брэдбери после десятилетнего перерыва! Великий мастер, зачаровавший миллионы читателей во всем мире, доказывает, что Муза не изменила ему и на восьмом десятке лет, с блеском демонстрируя весь свой творческий диапазон — от теплой человечности, сентиментальности в лучшем смысле этого слова до густо замешанной на черном юморе трагикомедии. 

Quicker Than The Eye, 1996 год 

* * * 

1. Unterderseaboat Doktor / Doktor с подводной лодки 

2. Zaharoff/Richter Mark V / Пять баллов по шкале Захарова-Рихтера 

3. Remember Sascha? / Помнишь Сашу? 

4. Another Fine Mess / Опять влипли 

5. The Electrocution / Электрический стул 

6. Hopscotch / Прыг-скок 

7. The Finnegan / Финнеган 

8. That Woman on the Lawn / Разговор в ночи 

9. The Very Gentle Murders / Убить полюбовно 

10.Quicker Than The Eye / В мгновенье ока 

11.Dorian In Excelsus / Слава в вышних Дориану 

12.No News, or What Killed the Dog / Все хорошо, или одна беда — собака ваша сдохла 

13.The Witch Door / Ведьмин закут 

14.The Ghost in the Machine / Дух скорости 

15.At the End of the Ninth Year / По прошествии девяти лет 

16.Bug / Баг 

17.Once More, Legato / И снова легато 

18.Exchange / Обмен 

19.Free Dirt / Земля на вывоз 

20.Last Rites / Последние почести 

21.The Other Highway / Другая дорога 

Doktor с подводной лодки 

Unterderseaboat Doktor, 1994 год 

Переводчик: Е. Петрова 

Этот невероятный случай произошел во время моего третьего визита к психоаналитику-иностранцу по имени Густав фон Зайфертиц. 

Еще до того, как прогремел тот загадочный взрыв, мне следовало бы обо всем догадаться. 

Недаром психиатр носил странное, вернее сказать иностранное, имя, как, кстати, исполнитель роли верховного жреца в кинокартине 1935 года «Она» — высокий, поджарый красавец со зловещим, конечно же, орлиным профилем. 

В фильме «Она» этот великолепный злодей шевелил костлявыми пальцами, извергал проклятья, вызывал желто-зеленое пламя, лишал жизни рабов и насылал на мир землетрясения. 

После этого, уже «на свободе», он разъезжал в трамвае по Голливудскому бульвару, невозмутимый, словно мумия, и безмолвный, как одинокий телеграфный столб. 

О чем это я? Ах, да! 

Для меня это был третий сеанс. В то утро психиатр позвонил мне сам и завопил: 

— Дуглас, черт тебя дери, сукин сын, ты собираешься на кушетку или нет? 

Имелось в виду не что иное, как ложе позора и унижения, на котором я корчился от предполагаемого комплекса еврейской вины и северо-баптистского стресса, тогда как психоаналитик время от времени бормотал себе под нос: «Махровый бред!», или «Идиотизм!», или «Убить тебя мало!».